Воспоминания писателей ХХ века (эволюция, проблематика, типология)Переходя от описания мира детства (независимо от причины - его гибели или перехода (из-за резкого взросления героя, чаще всего связанного со смертью близких) в иной топос автор обычно склонен обобщать описываемое. Тогда мы встречаемся с интерпретацией образа Москвы как символа определенных устоев и взаимоотношений. Так для Белого, Шагинян, А. и М.Цветаевых он связан с бытом профессорской интеллигенции: "В понятие "москвич" входило тогда не только рождение, воспитание, ученье. И даже не только "отчий дом", а такой отчий дом, где на полках имелись книги отца с матерью и дедушки с бабушкой, а иногда - изредка - и прапра, в деревянных или кожаных, с металлическими застежками переплетах, - книги осьмнадцатого века..." И далее следует не менее интересное, очень подробное описание домов, где жили москвичи, "с еще нестершейся надписью на воротах: "Свободен от постоя". Как считает автор, московские дома отличались своим бытом, основанном на еще не утерянной связи с деревней. Шагинян, с.457. Ключевыми словами для автора становятся "москвич" и "отчий дом". Они становятся центрами семантических полей, наполняемых конкретными реалиями. Подобным же образом, с обилием деталей описывает место, где она жила, и А.Цветаева. Отличие заключается в местоположении автора, отражающемся в его взгляде на изображаемое. Шагинян перечисляет один факт за другим, констатируя, определяя свое состояние, реконструируя вероятную реакцию на происходившее. Она смотрит на прошлое со стороны, изучая и сравнивая различное мироощущение сходных по ассоциациям событий. И хотя мы легко можем вычленить, где кончается взгляд автора и начинается восприятие ребенка, подростка, все-таки разрыв между тогдашним мировосприятием и действительным его ощущением минимальный.
|
На головну |
Підрозділи |
Наші видання |
Посилання |